Протест как национальное хобби: тренды последних дней

Мы продолжаем следить за трендами белорусского протеста, который продолжается уже больше 50 дней. И за эти дни лицо белорусского Недовольства сильно изменилось – от эйфории середины августа до бессмыслицы конца сентября.

Аналитики с большой тревогой ожидали второго по значимости триггерного момента белорусских протестов – инаугурации президента. Было понятно, что именно эта дата станет «точкой невозврата» для отношений Лукашенко и белорусского общества и может вызвать всплеск протеста, равного по силе акциям 14-16 августа.

Однако реальные события спутали аналитикам все карты. Инаугурация состоялась неожиданно для общественности и вызвала предсказуемый всплеск негодования – вечер 23 сентября прошел в Минске достаточно бурно, с водометами. Но… не настолько, чтобы протестующие переломили ситуацию в свою пользу. После этого скептики предрекали нечто страшное в субботу 26-го (день женского марша) и особенно – в воскресенье 27-го, тем более что Телеграм-каналы назначили на этот день «Народную инаугурацию» Светланы Тихановской.

Однако по ходу того как разворачивались события, становилось понятно: ничего сверхъестественного не будет. Более того, не будет даже августовского масштаба и размаха. Число вышедших на улицы Минска с трудом дотянуло до 100 тысяч человек, даже с дронов колонна выглядела весьма жидкой. Не было ни многочисленных портретов Тихановской, к чему призывали телеграмщики, ни торжественной народной клятвы «настоящему» президенту, ни дружного похода к стенам администрации Лукашенко – ничего. Даже к Дворцу Независимости никто не пошел. Вместо этого марш 27 сентября полностью повторил марш 20-го – т.е. превратился в бессмысленное шатание по городу с размахиванием флагами, кричанием речевок и традиционной беготней от ОМОНа по торговым центрам. Потом пошел дождь и стемнело, и все разошлись.

Это означает одно: важнейшая триггерная тема, тема инаугурации, была полностью слита протестующими и совершенно не стала для Беларуси драматической. А из этого вытекает следующий вывод – такие протесты не приведут ни к чему.

В чем причина?

Как всегда, их несколько.

Во-первых, основная тяжесть нагрузки по раскачиванию и взлому Беларуси сейчас перенесена из самой страны на внешний контур и возложена на плечи Тихановской и Со. Основная задача: накачка новых эмигрантов легитимностью и постепенный вывод Лукашенко из круга договороспособных политиков. Недаром последней инициативой Павла Латушко стало создание альтернативного МИДа Беларуси за рубежом. Т.е. главная ставка сейчас сделана на эмигрантов, а не на самих белорусов.

С этим связан второй фактор — значительное снижение активности Телеграм-каналов, которые инициируют акции протеста. Если месяц назад они «пуляли», если воспользоваться жаргоном Нехты, свои видео и посты про «фашистов» сотнями в час, то теперь – хорошо если десяток в день, из которых половина – новости наподобие «В Норвегии прошла акция солидарности». А рекомендации в адрес протестующих зачастую выглядят крайне абстрактно, вроде «Действуйте по собственному плану». В итоге не получающие четких инструкций люди предпочитают не действовать никак. Так, к примеру, был слит минский «Марш районов» 19 сентября – он попросту не состоялся.

В-третьих, устойчивым трендом стала силовая зачистка подобных мероприятий. Если в августе женские марши вообще не трогали, то теперь на них «традиционно» задерживают по 300-400 девушек. Если раньше беготня ОМОНа за протестующими по кафе и пиццериям повергала в шок, то теперь стала обыденностью. Власть снова и снова показывает, что намерена жестко наказывать тех, кто смеет выходить на улицы. И на кого-то это, безусловно, действует. Люди видят, что от их хождения по воскресеньям ничего не меняется. В итоге все спускается на уровень рисования на стенах и тротуарах бело-красно-белых флагов, которые когда быстрее, когда медленнее закрашиваются коммунальщиками. Их рисуют снова, и т.д.

В-четвертых, к протестам успели привыкнуть, как и к КОВИД-19. Помните, как всем было интересно и страшно в марте-апреле, как ловили каждую новость, связанную с инфекцией, как тщательно мыли руки и носили маски?.. А потом это стало обыденностью и перестало быть интересно. Белорусский протест тоже становится обыденностью и перестает определять собой жизнь общества, тем более что по будням в Беларуси практически ничего значимого не происходит – страна живет обычной жизнью, изредка прерываемой какой-нибудь очередной новостью из мира протестов. Но и на них сейчас реагируют без прежней остроты («еще одного арестовали, еще одного выпустили») – восприятие притупилось.

И в-четвертых, злую шутку с протестующими сыграли те пресловутые добрые качества «невероятных» белорусов, которыми они так восхищались на протяжении месяца. Мол, какое все чистое и красивое после протестов – ни одна лавочка не поломана, ни одна витрина не разбита! Мы – исключительно мирные! Но уже тогда наиболее радикальные задавались логичным вопросом: а чего мы, собственно, с таким посылом хотим добиться?.. Беларусь ведь не Индия, и мы не гандисты. А революции не делаются в белых перчатках. Это и разбитые витрины, и чьи-то сожженные машины, и – кровь, кровь, кровь. И самое главное – конкретика. Ну не могут большевики месяцами ходить вокруг Зимнего дворца, где сидят министры-капиталисты, скандируя «Керенского в автозак!» – они должны взять этот дворец штурмом. Иначе власть опомнится, подтянет резервы и задавит протест. Другого не дано, или – или.

Белорусский протест дважды накатывал на минский Дворец Независимости – 23 и 30 августа. И оба раза останавливался перед стеной вооруженных охранников. Не произошло ничего, если не считать того, что оба раза Лукашенко походил с автоматом. А потом начался откат. С каждой неделей хождение людей по воскресным улицам все больше напоминало уличный карнавал, соревнование в сарказме, конкурс народного творчества, коллективное издевательство над силовиками – все, что угодно, только не попытку свержения ненавистной власти. А с ухудшением погоды и число таких людей становилось все меньше. Нет, нельзя сказать, что 27 сентября участников марша было мало – но их было на порядок меньше, чем, допустим, 16 августа.

Белорусы негодовали, острили, оскорбляли, ликовали, объединялись, проявляли смекалку, пели, изумлялись себе и другим, – но в них так и не появилось стальной, леденящей злобы, которая сметает все на своем пути и заставляет разъяренных людей бежать навстречу автоматному огню: да, пусть первые сто падут, но следующие тысячи задавят охрану своей массой. А ведь казалось бы, что важнее после самих выборов, чем инаугурация?.. Но нет. И это не стало поводом для серьезного рывка к настоящим переменам. А больше никаких особенных триггеров в поствыборной ситуации не предвидится. Дальше будет обычная «скучная» жизнь, обычное «бодание» официальной власти и «правительства в изгнании», которых в истории Беларуси, напомним, было немало. Семена Шарецкого в 2001-м Литва тоже признавала официальным главой республики. Но все это как-то само собой, тихо и плавно сходило на нет и забывалось.

Во что в итоге превратится протестное движение – пока непонятно: люди намерены выходить на улицы «до победы». Вот только беда в том, что они плохо представляют себе, какую именно победу ждут и откуда она возьмется. Пока что протест выродился в своеобразное народное хобби. Своего рода рутину: по субботам идем на женский марш, по воскресеньям – на общий. Конкретных целей и задач нет, просто ходим и показываем, что нас много. Заранее знаем, что будут задержания, но идем – это же движуха и адреналин.

Сколько будет продолжаться подобная патовая ситуация – покажет время.

Сергей Игнатовский