Евгений Трубецкой — идеал православного мирянина, ревнитель русского Патриаршества и самобытности Малороссии и Белоруссии в рамках общерусского единства

2020 год- это год столетия со дня смерти великого апологета православного возрождения России, патриархиста, ревнителя возрождения русского патриаршества на Соборе 1917 го года , затем — белого офицера Евкемя Николаевича Трубецкого .

На этой неделе в Новорроссийске состоялись заупокойные богослужения по случаю столетия его кончины.

Трубецкой Евгений Николаевич (1863 — 1920) — русский религиозный философ, участник Белого Движения на Юге России. Родился в имении под Москвой. На образ мышления Трубецкого сильное влияние оказала близость Троице-Сергиевой лавры. Будучи учеником великого русского истроика Владимира Соловьёва, Е.Н. Трубецкой в то же время категорически не соглашался с его униатскими идеями объединения Русской Православной Церкви с Ватиканом.

 

Как ревнитель православного возрождения России и герой Белого движения, как ОБРАЗЕЦ ПРАВОСЛАВНОГО МИРЯНИНА и глубокий богослов, открывший современникам богословие иконы, Трубецкой известен неплохо. Отметим лишь ключевые вехи и его принципиальную позицию. Что значит «Патриархист»? Автором этого термина является ревнитель догмата о Церкви и возрождения русского Патриаршества священноисповедник архиепископ Иларион (Троицкий). И вместе с ним мирянин Евгений Трубецкой борется на Поместном Соборе 1917-18 годов, Русской Церкви, будучи его делегатом, за возрождение института русского Патриаршества. Борется с мощной партией либералов – «февралистов», будущих  лидеров обновленческого раскола, выступавших против восстановления Патриаршества. Патриаршество в итоге удалось восстановить и это стало  ключевым фактором выживания Русской Церкви в 20 м веке и сохранения ее единства в 21м. Но «обновленцы» на много месяцев парализовали работу Собора по восстановлению Патриаршества и этим довели Россию до большевистского переворота –если бы Патриаршество было восстановлено весной 1917 го, то сильный русский Патриарх  сплотил бы русский народ и остановил бы и большевиков, и любые антирусские и антигосударственные силы.

Как и подобает православному христианину и русскому патриоту, после большевистского переворота Евгений Трубецко й вступает в ряды Белой Армии. При этом , как и подобает православному христианину и русскому патриоту, Евгений Трубецкой не приемлет любого коллаборционизма с антироссийскими силами, коими являлись т.н «союзники» и тем более, с украинскими сепаратистами. Поэтому Трубецкой отверг эмиграцию и как православный христианин и русский патриот, он свято верил в то, что возрождение России может произойти только изнутри, любое вмешательство внешних сил является угрозой  нашей стране.

О глубине его веры в Божий Промысел, вмешательстве Бога в человеческую историю, свидетельствует написание и презентация им в 1919м году работы о религиозном православном возрождении России, тогда, когда оно казалось невозможным , а Русская Церковь – обреченной.

Но хочется обратить внимание на вытекающий из этого образец Трубецкого как ревнителя общерусского единства. У Антона Деникина Трубецкой занимался вопросами автономии Юго — Западной Руси в составе Единой и Неделимой России. Вероятно, Трубецкой имеет отношению к знаменитому воззванию Антона Деникина к жителям Малороссии, где он стоит на позициях признания южнорусской самобытности, но именно как самобытности русской, опоры Единой и Неделимой России.

Само происхождение рода Трубецких- потомков «короля литовцев и русских» Гедимина, бывших во время смуты 1612 года посредниками между северорусским ополчением и южнорусским казачеством во имя единства Руси предопределяло к этому. И Евгений Трубецкой пишет актуальнейшую работу о пути развития южнорусской самобытности без отрыва от единства Руси. Как три Лица Святой Троицы «нераздельны и неслиянны «друг с другом, так и идеал Святой Троицы применим к русскому «триединству»- великороссы, малороссы и белорусы должны быть «нераздельны и неслиянны » по отношению друг к другу:

Трубецкой любит и хочет развивать и южнорусскую, и великорусскую самобытности, но именно как самобытности в рамках одного русского народа, раскол которого является преступлением как против него, так и против Малороссии в особенности, ибо он означает не ее утверждение, а уничтожение. Он констатирует, что В результате воссоединения 1654 года уроженцы Киева и Львова, начиная с XVIII века, сделались хозяевами положения на церковном, научном и литературном поприще России.

 

Еще более красноречиво участие Северо- и особенно Юго-Западной Руси в создании общерусского литературного, «книжного» языка. Смело можно сказать, что участие это — преобладающее: грамматика, лексика, орфография и первые церковно-славянские и русские словари созданы во Львове, Киеве и Вильне.

 

Какова же была языковая ситуация в середине ХУП в. в Юго-Западной Руси? Она обрисована в грамматике Иоанна Ужевича (1643 г.). В ней описывается «Lingua sacra” или “словенороссийский язык” (так именовался церковно- словянский) — высокий книжный язык, язык богослужения и богословия, lingua slavonica или “проста мова”-гражданский , светский литературный и деловой русский язык, и “lingua popularis” — диалектная речь. (БА.Успенский «Краткий очерк истории русского литературного языка (Х1-Х1Х в.в.) М, 1994).В Киеве в 1627 г. «протосингел от Иерусалимского патриаршего престола и архитипограф Российския церкви» ученый монах, подлинный энциклопедист того времени Памва Берында издает толковый словарь «Лексикон словенороссийский или слов объяснение». В нем «руская» речь (в послесловии к Киевской Постной Триоди 1627 г. Берында называет «просто мову” «российской беседой общей»), противопоставляется народным диалектам — «волынской» и «литовской» мове. Кодификация «словенороссийского» языка была произведена в основном в Киеве, Львове и Вильне. «Грамматика» Мелетия Смотрицкого стала учебником церковно-славянского языка для всей Русской Церкви буквально на века. «Проста мова» стала основой общерусского литературного языка’ «…Действительно, «проста мова» не оказала почти никакого влияния на современный украинский и белорусский литературный языки… Однако, на историю русского литературного языка «просто мова» как компонент юго-западнорусской языковой ситуации оказала весьма существенное влияние. Достаточно указать, что если сегодня мы говорим об антитезе «русского» и «церковнославянского» языков, то мы следуем именно югозападнорусской, а не великорусской традиции… Это связано с тем, что условно называется иногда «третьим южнославянским влиянием», т.е. влиянием книжной традиции Юго-Западной Руси на великорусскую книжную традицию в ХУП в.: во второй половине ХУП вежа это влияние приобретает характер массовой экспансии югозападнорусской культуры на великорусскую территорию» (Б.А..Успенский «Краткий очерк истории русского литературного языка (Х1-Х1Х в.в.) М, 1994).

 

«Говорят, что Петр Великий гражданскую печать выдумал, а, оказывается, он, просто-напросто, заимствовал ее у галичан у прочих малорусов, которые употребляли ее еще в ХУ1 в. Заголовки многих грамот и статутов, виденные мною в Ставропигии, начерчены чисто нашими гражданскими буквами, а текст, писанный в ХУ1 в. — очевидный прототип нашей скорописи и наших прописки елисоветинских и екатерининских времен». («Галичина и Молдавия. Путевые письма Василия Кельсиева, С-Петерб., 1868).

 

Что касается диалектов — «волынской», «литовской» и многих других мов, то о «целесообразности» создания на их основе местных литературных языков лусше всего сказал замечательный галицко-русский историк Денис Зубрицкий в своем письме к М.А.Максимовичу: «…Ваши мне сообщенные основательные и со систематической точностью изданные сочинения — откуда идет русская земля, и исследование о русском языке читал я с величайшим любопытством и вниманием. Вы опровергли сильным словом мечтательные утверждения писателей и выдумки как о происхождении народа, так и о русском языке, которые мне всегда не нравились… Что касается до наречий русского языка, то их бесчетное число) внимательный наблюдатель, странствуя по русской земле, найдет почти в каждом округе, даже в каждой деревне, хотя и неприметное различие в произношении, изречении, прозодии, даже в употреблении слов, и весьма естественно. По исчислению г-на Шмидель Litterarisce Anreiger 1882 г. есть 1 14 наречий немецких столь одно от другого расстоящих, что немец Друг друга никогда не разумеет, но язык есть всегда немецкий, и невзирая на сие, ученые немцы в Риге, Берлине, Вене и даже в Страсбурге употребляют в книгах и общежитии лучших обществ одно словесное наречие. Я бы желал, чтобы и русские тем примером пользовались…» (Путями истории, Т.2. Изд. Карпато-русского литературного общества, Нью-Йорк, 1977).

 

Что же касается создания литературы на «киево-полтавской мове», то здесь уместно процитировать Н. Костомарова: «Пока польское восстание не встревожило умов и сердец на Руси… самое стремление к развитию, малороссийского языка и литературы не только никого не пугало признаками разложения государства, но и самими великороссами принималось с братской любовью» (Н. Ульянов, «Происхождение украинского сепаратизма», М. 1996). Все это дало повод  вслед за Евгением, его племяннику,известному русскому философу Николаю  Трубецкому утверждать, что «та культура, которая со времен Петра живет и развивается в России, является органическим и непосредственным продолжением не московской, а киевской, украинской культуры», что русская культура  в ее малороссийской редакции (https://mikle1.livejournal.com/492597.html).

Сам Евгений Трубецкой написал публичный приговор украинскому сепаратизму в своих «Воспоминаних»(https://mikhael-mark.livejournal.com/420764.html), в которых он описывает и период правления гетмана Скоропадского, в котором он характеризует его как банального немецкого коллаборанта, украинизатора, вынужденного обратиться за помощью к общерусским силам, в том числе, к киевскому, затем Одесскому «Совету государственного объединения России», в котором состоял сам Евгений Трубецкой,  таким выдающимся православным русским монархистам, как расстрелянный Петлюрой граф Артур Келлер, только тогда, когда под немецкими оккупантами зашаталось кресло и Скоропадский стал искать помощи «союзников». Но самое главное, как Трубецкой характеризует «украинство»:

«…Интересна та общественная атмосфера, которая дала жизнь призрачному гетманскому владычеству. В кругах, наиболее сочувствующих гетманской власти, господствовало настроение, которое может быть точно охарактеризовано как интернационализм справа. Это были испуганные обыватели, которые чувствовали себя гораздо ближе к немецкому буржую, чем к русской демократии, и в сущности вдохновлялись лозунгом: «Буржуи всех стран, соединяйтесь». Я знаю лиц, которые откровенно в этом признавались. Их страх перед революцией был куда сильнее их русского национального чувства, а их украинский «национализм» был лишь последствием упадка их русского патриотизма. Этот интернационализм, переряженный в синий жупан, был просто-напросто ставкой на немца и ничем другим. Если бы дело происходило в другом месте, где немцам нужно было бы насаждать другие национальности, те же люди с такой же легкостью признали бы себя грузинами, финляндцами или еще чем-нибудь другим.

 

И в Киеве, и в Одессе среди высокопоставленных «бывших людей» я часто наблюдал эту гнетущую атмосферу буржуазной деморализации. Эти люди драпировались красивым и с виду соблазнительным лозунгом «борьба против большевиков во что бы то ни стало» и при этом подразумевали, что она должна вестись какою угодно ценою, если нужно, ценой единой России. Упадок духа, безграничное неверие в Poccию было тут преобладающим настроением. Перепуганные и уставшие, они решили, что Россия все равно погибла, каковы бы ни были усилия для ее восстановления. Остается, стало быть, спасать порядок, жизнь и имущество. Если нужно, можно пожертвовать для этого Poccией, ставшей «Совдепией». Отсюда сделка с немцами, спасавшими порядок в отдельных русских областях ценою расчленения России, да унизительный украинский маскарад Скоропадского и Лизогуба.

Не малочисленные и бессильные «украинцы» создали Украину, а pyccкие люди, цеплявшиеся за немцев, как утопающее за соломинку. Эти несчастные, малодушно отрекавшиеся от Родины, не чувствовали глубины этого мирового провала, куда вслед за Poccией должна была быть втянута Германия.. Только после перемирия, непосредственно перед уходом германских войск обнаружилось все невероятное легкомыслие этой ставки на немцев. Когда началось наступление Петлюры на Киев, оказалось, что для его защиты гетман располагает двумя тысячами добровольцев при одном орудии. С величайшим трудом удалось раздобыть у немцев еще двенадцать орудий. А всего на украинскую державу числилось не более 15.000 «сечевиков», которые к тому же перешли почти целиком на сторону Петлюры. Оно и не удивительно: маскарада ради Скоропадский и его министры подбирали в эти войска офицеров с «украинской ориентацией»; в угоду немцам офицеры с «русской ориентацией» на службу не принимались. И вот в тот день, когда в угоду союзникам тот же Скоропадский был вынужден высказаться за «единую и неделимую Poccию», он был жестоко наказан собственными ставленниками. Он был побежден ничтожеством Петлюры, потому что сам он оказался еще ничтожнее.( https://mikhael-mark.livejournal.com/420764.html)».

Как все это актуально! Ведь и сейчас «проект Украина» держится на фактической оккупации южнорусских земель и «русских» компадорах, все еще являющихся силой в российской элите.

5 февраля 2020 го года столетие со дня смерти Евгения Трубецкого скромно отметили в городе, где он умер- в Новороссийске. В Москве отметили собранием университетского православного лектория при  храме св. Троицы на Воробьевых горах.

Не было серьезных конференций, фильмов, публикацию  на тему «Трубецкой и возрождение русского Патриаршества», «Трубецкой, русские Киев и Одесса и его религиозно- национальная борьба с украинским сепаратизмом»,  «Трубецкой как рыцарь православного русского возрождения и обличитель украинского сепаратизма».

Забывая свое наследие и такие фигуры, Россия и русские теряют. Заметим, что по своим политическим убеждения Евгений Трубецкой был православным русским «национал – либералом». Такие были и если об этом узнают современники, то такие обозначаться и сейчас , увидев, что есть великие люди, которые растождествляют всякий либерализм с русофобией и изменой Родине.

Кирилл Фролов

teleskop-by.org