Скидель-1939: три дня свободы. Часть 10

…После расправы поляки пили и ели в кабинете магистратуры. Говорили мало. А о чем говорить? Все и так понятно…

— Что будем с остальными делать? – хмуро осведомился рыжеусый полицейский с рукой на перевязи. – Их там человек двести. Тех, кто помогал, участвовал в первом митинге, снабжал провизией… Пока их охраняют наши. Так и лежат мордами в мостовую. Но… дальше что?

— Дальше? – пьяно ухмыльнулся офицер. – Не знаю еще. Какие предложения?..

Полицейский вздохнул.

— Судить… Под конвоем в Гродно и – судить.

— Пан полагает, что наши суды еще работают? – засмеялся офицер. – Даже в виду приближающихся большевиков?

Слово «большевики» невольно заставило всех поежиться.

— Но ведь они еще далеко…

Все заговорили разом:

— Этого мы не знаем.

— Мы не можем оказывать им сопротивление… Есть же приказ!

— Но честь… честь Польши! Рыдз-Смиглы уже далеко, а мы здесь! И мы не можем допустить, чтобы…

Разговор прервал резкий треск телефонного звонка. Офицер снял трубку.

— Проше пана. Да… Так точно, я понял. Всего хорошего.

Он медленно опустил трубку на рычаг и обвел глазами присутствующих.

— Ночью к нам подойдет подкрепление, — тихо произнес он. – Четыре эскадрона кавалерии и дивизион конной артиллерии под командованием ротмистра Вишоватого. У нас приказ – оборонять Скидель от большевиков…

В комнате воцарилась тишина. Ее нарушали только доносившиеся с улицы пронзительные крики женщин, оплакивавших своих мертвых.

…В этот день, 19 сентября, Красная армия продолжала свой Освободительный поход.

Полоцкая группа под командованием полковника Ломако выступила из Свенцян и к половине пятого утра достигла северной окраины Вильно, где провела двухчасовой бой за мосты через реку Вилия. К 8 часам 19 сентября к Вильно подошли части 3-го кавкорпуса. 102-й кавполк повёл наступление на юго-восточную окраину, а 42-й кавполк двинулся в обход города с востока и сосредоточился на северо-восточной окраине. Тем временем 7-я кавдивизия обходила город с запада. В 10 часов была захвачена товарная станция, где находилось три эшелона с боеприпасами и военным снаряжением. К 18 часам сопротивление было сломлено и к вечеру 19 сентября обстановка в городе нормализовалась, но отдельные перестрелки возникали вплоть до 2 часов ночи 20 сентября. В боях за Вильно части 11-й армии потеряли 13 человек убитыми и 24 человека ранеными, было подбито 5 танков и 4 бронемашины.

Моторизованная группа 16-го стрелкового корпуса под командованием комбрига Розанова выступила в направлении Лиды и в районе фольварка Бердовка мотогруппа взяла в плен около 300 польских солдат. В 23 часа группа вступила в Лиду, уже занятую 152-м кавполком 6-го кавкорпуса.

Силы 15-го танкового корпуса день провели без горючего на дороге Слоним – Волковыск. Передовой отряд 2-й танковой бригады в 16 часов вступил в Волковыск, занятый ещё ночью мотоотрядом 6-го кавкорпуса под командованием комдива А. И. Ерёменко. 19 сентября 152-й кавполк 6-й кавалерийской дивизии после короткого боя занял Лиду, где были взяты в плен 2500 человек, трофеями советских войск стали 300 винтовок, 100 тысяч патронов, 23 самолёта. Мотогруппа 4-й стрелковой дивизии в 8 часов 19 сентября вошла в Слоним, приняв у танковых частей свыше 6 тысяч пленных.

К исходу 19 сентября были также освобождены Пружаны, Лахва, Давид-Городок и Лунинец. Небольшое сопротивление было оказано только польскими пограничниками в Кожан-Городке. В ходе боя советские части потеряли 3 человека убитыми и 4 ранеными, польские части — 4 убитыми и 3 ранеными. Были взяты в плен 85 польских военнослужащих. Корабли Днепровской военной флотилии дошли до устья реки Горынь, где были вынуждены остановиться из-за отмелей и затопленных польских судов…

«Вперед, на Гродно!» Ночь с 19 на 20 сентября, недалеко от Скиделя.

Ночной дождь барабанил по броне советских танков, замерших на одной линии. Это были разные машины – быстроходные легкие БТ-5 и низенькие плавающие Т-38. Но их экипажи слушали приказ, который им зачитывали, с одинаковым вниманием.

— …приказываю: сформировать из танковых батальонов 100-й и 2-й стрелковых дивизий и бронероты разведбатальона 2-й дивизии моторизованную группу 16-го стрелкового корпуса под командованием комбрига Розанова.

Читавший приказ батальонный комиссар перевел дыхание, взглянул на собранные, суровые лица танкистов.

— Боевая задача: ускоренным темпом наступать на Гродно. Известно, что поляки хорошо укрепили город и стить жертв среди мирного населения и сделать так, чтобы Советская власть в Гродно была установлена спокойно, мирным путем… Вопросы?

— Разрешите вопрос, товарищ батальонный комиссар? – подал голос высокий стройный капитан-танкист.

— Пожалуйста.

— Как действуем, если столкнемся с вооруженным сопротивлением?

— У поляков есть приказ их маршала Рыдз-Смиглы – в бой с нами не вступать. Но, само собой, ситуации бывают разными… В том случае, если вы увидите, что польские военные оказывают вооруженное сопротивление или издеваются над местным населением – немедленно пресекать подобные случаи. Первыми без крайней необходимости в бой не вступать! Все понятно?

— Так точно! – слитно отозвались танкисты.

— По машинам!..

«Атакуем!..» Утро 20 сентября, под Скиделем.

Ночь в лесу тянулась бесконечно. Отступившие из города повстанцы отошли на большое расстояние, опасаясь преследования. Лагерь разбивать не стали. Просто улеглись под деревьями – кто где, в обнимку с оружием, выставив караульных. Сырая, холодная сентябрьская ночь…

Сон не шел не столько из-за сырости, сколько из-за неизвестности. Невольно мучил страх за тех, кто остался в Скиделе. Что там творится сейчас?.. Конечно, нужно было вывести из города всех, кто так или иначе помогал восстанию… Но таких – полгорода. Да и пошли бы люди вот так, бросив свои дома, близких, детей?.. Это они – смертники, им уже терять нечего…

К Литвину подошел Иван Деленковский, присел рядом.

— Не спится, Михаил Иванович?..

— Нет. Тебе тоже, Иван Антонович?

— Да у меня ж родные в городе остались, — помолчав, отозвался Деленковский. – В милиции были, патрулировали… Что с ними сейчас? Ведь если выдадут соседи полякам, те живыми не выпустят…

— Да ладно, — попытался неловко успокоить товарища Литвин. – Поляки сейчас о том, как ноги унести, думают. Вряд ли они затеят в городе какую-то расправу. Им просто не до того…

Сказал – и сам поразился тому, как вяло и неубедительно прозвучали его слова.

— Где же наши?.. – с болью в голосе произнес Деленковский. – Почему они так медленно движутся?

— Ну, может, поляки сопротивляются.

— Ты же сам только что говорил, что они думают только о том, как ноги унести. Да и приказ Рыдз-Смиглы у них есть…

— Приказ-то есть, но наверняка они хотя бы в больших городах для вида выстрелят пару раз, — неуклюже пояснил свою мысль Литвин. – В Вильне, Бресте…

Снова помолчали.

— Не могу я так, — с болью в голосе произнес Деленковский. – Не можем мы отсиживаться в лесу, когда в Скиделе опять поляки! У нас есть оружие, есть патроны… Нападения со стороны леса они явно не ожидают. Давай ударим по ним!

Председатель ревкома молчал. Неожиданно в диалог вступил Георгий Шатун, тоже не спавший:

— Иван дело говорит, командир. Отступить – отступили, а дальше что? Давай уж до конца… Или грудь в крестах, или голова в кустах. Да и хлопцы все поддержат. У всех душа болит, что там в городе…

Сами не заметили, как начали детально обсуждать план нападения. Решили начинать утром, в семь часов. И с этого времени никто в маленьком отряде уже не спал. Чистили оружие, готовились, выдвигались на исходные позиции для решающего броска…

Вячеслав Бондаренко