Национальная гордость

22 июня 1941 года переломало судьбы миллионам советских людей. Заполыхала граница от седой Балтики до теплых вод Черного моря. Иванов Иван Иванович только в обед вернулся с отцом с рыбалки. В субботу вечером выехали они на Оку, там переночевали возле костра в шалашике. С богатым уловом, счастливые, вернулись в Рязань к обеду. Увидели на площади у динамика многочисленное собрание горожан.

Иван услышал лишь заключительные слова речи Молотова: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!». Затем из динамика зазвучали военные марши. Люди, осмысливая услышанное, постояли в задумчивости и начали потихоньку расходиться.

Отец дома приступил к сборам, чтобы утром направиться по предписанию в военкомат. Иван тоже начал собирать вещи, нашел рюкзак, сапоги. Но отец остановил. Посоветовал пойти в понедельник в школу, получить аттестат о среднем образовании. А там уже определиться о дальнейших действиях, обдумать, взвесить все, посоветоваться с ним и матерью.

Взяв во вторник новенький аттестат зрелости и комсомольский билет, Иван направился в военкомат. Во дворе военкомата он встретил своих школьных товарищей. Тесной группкой стояли они, громко разговаривали, интересовались делами друг друга. Рассказывали веселые истории, смеялись порой.

К ним подошел стройный, средних лет офицер. Спросил, получили ли они аттестаты в школе. Услышав положительный ответ и просьбу быстрее отправить на фронт, офицер начал убеждать, что всякое дело успешно выполняет только хороший специалист, мастер своего дела. Так и на войне. Чтобы победить врага одного желания и смелости недостаточно. Нужно иметь соответствующую подготовку, выработать навыки и смекалку. Эти слова в последующем очень помогли Иванову в боях, походах и обычной жизни. Он проникся доверием к офицеру и согласился поехать поступать в Омское общевойсковое командное училище. Через 3 недели был уже в Омске.

Быстро пролетели дни учебы. Строевая подготовка с командами, занятия без оружия и с оружием, на плечо и к ноге, ложись и приготовиться к бою, огневая подготовка со стрельбой на стрельбище и в тире, занятия по топографии и тактике боя в составе роты, батальона, полка. Учили самому необходимому, что очень пригодилось в боевых условиях. Искусству ведения разведки, ее видам и умению анализировать, предвидеть поведение противника и принимать верное решение для выполнения поставленной задачи.

Закончив обучение, осенью 1942 года Иванов воевал уже в Сталинграде. С первого часа боев сталинградская земля на всю жизнь стала ему родной. Выжить на передовой можно было только сросшись с землей, прямо стать частью ее. Она и только она спасала от жестокого огня фашистов, пуль снайперов, осколков снарядов и мин. Командовал Иванов стрелковым взводом. А с приобретением опыта, как смелый и находчивый боец и командир, был переведен в армейскую разведку, в которой служил до оконца войны. Расписался на Рейхстаге, лично утвердив капитуляцию Германии. Воевал смело, изобретательно, находчиво, выполнял задания в установленные сроки и победоносно, о чем свидетельствуют многочисленные ордена и медали, полученные за ратные подвиги.

На западной границе в Гродно все жители проснулись в воскресенье 22 июня под грохот взрывов бомб и вой немецких самолетов, которые носились над городом. С каждой минутой усиливался и усиливался огонь зенитных орудий. Защищавшие Гродно 9 зенитных батарей в количестве 36 орудий смогли сбить 16 фашистских самолетов. Клюнув носами, они у стремились в землю, оставляя за собой дымный след, где и находили себе вечный покой. Но война только начиналась, предстояло пройти и увидеть все ее муки, много горя, пролить океаны слез и крови.

Война ворвалась в судьбы каждого и в армии, и на заводы к самым станкам, и к колхозникам за плуг и косу. Ворвалась она и в тюрьмы и лагеря к заключенным.

События первого дня войны в Гродно развивались стремительно. В 11 часов дня во двор гродненской тюрьмы упала бомба, от взрыва которой взрывной волной выбило все двери одиночного корпуса. Среди заключенных поднялась паника. Они выбежали в коридоры, пытались выйти из корпуса. Вскоре всех заключенных одиночного корпуса перевели в главный корпус и усилили охрану. В связи с приближением к городу германских войск, беспрерывной бомбардировкой с воздуха и началом обстрела контрреволюционными элементами из домов по нашим военнослужащим, в 14 часов было дано распоряжение начальнику НКВД Головкину расстрелять всех контрреволюционеров. В 2 или 3 часа дня во время последующей бомбардировки города одна из сброшенных бомб упала на главный корпус тюрьмы, который и разрушила, похоронив под обломками большое количество заключенных. Ночью упала третья бомба, которая разрушила часть второго корпуса и заключенные выбежали из него и устремились на улицу – надзорсостав не смог их удержать. Не получив никакого указания ни от начальника КГБ, ни от начальника НКВД, т.к. их уже в городе не было, начальник тюрьмы Владимиров дал распоряжение тюрьму оставить.

Жертвы холокоста, прибежавшие из Гродненской тюрьмы в Минск прямо в лапы фашистов, навечно уложены гитлеровцами на братском кладбище близ деревни Зеленый Луг. Это кладбище известно сегодня всему миру под гитлеровской кличкой «Куропаты». Прозвище это, не утруждая себя долгими раздумьями, присвоил захоронениям и сам в этом признался в газете «Белорусская нива» весной 2019 года Позняк, что обозначает в переводе с немецкого крещение иудеев путем их насильственного лишения жизни. А по-немецки звучало оно в устах карателей как «курпатен юден».

Именно потому дипломаты из государств Евросоюза в Белоруссии, представляющие страны, которые в сороковые годы под водительством Гитлера пытались огнем и мечом насадить у нас свой фашистский порядок, спешили установить 6 ноября 2018 года памятный знак, чтобы успеть ознаменовать 80-летие начала холокоста «Хрустальной ночью» 9 ноября 1938 года в Германии.

Четыре покойника, подлинные документы которых были выданы администрацией Гродненской тюрьмы и найдены в захоронениях на холме, могли бы всему миру поведать, как 22 июня 1941 года еще до побудки услышали хождение, беготню и шум среди постоянного состава, хотя это было воскресенье. И все обитатели камер тюрьмы поняли, что происходит нечто непривычное, неладное. Слышался и шум моторов самолетов, и взрывы в городе. Волной покатилось одно слово — война. Некоторые заключенные начали связывать это событие с возможным скорым освобождением, но тревога и предчувствие беды охватила всех. Каждый старался узнать, что же происходит в городе, на воле. К обеду взрывы начали приближаться, и вот громыхнул взрыв в соседнем, главном корпусе. Из него перегнали несколько десятков оставшихся в живых заключенных в их, второй корпус. В тревоге и неизвестности прошел весь день. А ночью послышались взрывы бомб. Все ближе и ближе. Здание содрогнулось, стены упали. Все подхватились и побежали через образовавшийся пролом на улицу. Еще в прошедший день квитанции об изъятии денег и ценностей при заключении под стражу все заключенные положили в кошельки и свои карманы. Это был единственный документ, удостоверяющий их личность. По улицам слался дым и пыль, бегали встревоженные люди. Виднелись разрушения и воронки от взрывов бомб, в небе с воем носились самолеты. Недвижно лежали только тела погибших, напоминая о том страшном, что может случиться с каждым, нежданно получившим свободу. Нужно было самому уже думать, принимать решение. Конвоиры остались там, за стенами тюрьмы. Скомандовать было некому.

Шулькес Мордахай и Крамер Мойша Иасеевич, выбежав из тюрьмы и посоветовавшись, решили заскочить домой умыться, переодеться и вечером встретиться на городском рынке. В тот вечер они встретили на рынке еще двоих своих сотоварищей по заключению. Те тоже были озабочены и думами о спасении себя и семей своих от надвигающейся с беды. Все они понимали, что нацисты в живых их не оставят, уничтожат вместе с семьями только за то, что евреи. Решили с рассветом вместе с семьями уходить на Минск. Договорились на восходе солнца встретиться на восточной окраине Гродно.

Ранним утром беглецы с удивлением обнаружили, что составляют довольно внушительную группу, которая непременно привлечет внимание. Обсудив все обстоятельства, приняли решение идти на Минск не по шоссе, а по обходным, проселочным дорогам, чтобы избежать налетов самолетов и гитлеровских патрулей с проверками документов. Так и пошли. Медленно, с остановками в деревнях на отдых, покупая продукты и обменивая их за вещи. До предместий Минска добрались только в начале августа. Кругом следы разрушений, еще дымились развалины домов. Беженцы направились прямо на Немигу, у многих там жили родственники. Оказалось, что большинство квартир занято беженцами, а родственники эвакуировались. Беженцы занимали пустующие квартиры и размещались в них семьями.

В это время гитлеровцы уже устанавливали свой порядок, определили границы еврейского гетто. Часто налетали полицейские из числа русских, украинцев, местных предателей. Самыми жестокими и озлобленными были полицейские из литовцев и латышей. Активничали и украинцы, особенно уроженцы западных областей. В грабежах не отставали и местные. Одеты все предатели были в красноармейскую военную форму. Их отличали по повязкам полицейских на рукавах и наличию оружия. Они устраивали облавы, насиловали женщин и девушек, хватали и уводили мужчин. Были уже и еврейские полицейские, которые составляли списки прибывающих жильцов для администрации гетто и юденрата. В гетто все приходили и приходили новые люди из западных областей Белоруссии, Белостока и даже из Варшавы и ее окрестностей. Возвращались и не сумевшие убежать на Восток жители Минска. Образовалась при поддержке немцев «Беларуская народная самапомач» (БНС) – организованная банда грабителей-мародеров. Жизнь в тревоге и ожидании еще большей беды шла своим чередом.

В это же время в середине дня 14 августа на аэродроме Барановичи встречали рейхсминистра нацистской Германии, руководителя СС Генриха Гиммлера, 1900 года рождения, уроженца Мюнхена. В инспекционной поездке в Минск его сопровождали ближайший сотрудник, начальник личного штаба, генерал СС Карл Вольф, а также Вальтер Франц, личный фотограф Гитлера, и адъютант Герман Гротманн. Встречал на аэродроме группенфюрер СС, верховный фюрер в Центральной России и Белоруссии Эрих фон дем Бах. Он доложил о недавней «зачистке» пинских болот, где были расстреляны 13 тысяч 788 мародеров (в реальности евреев). Гиммлер с сопровождающими офицерами по пути в Минск остановился передохнуть в Ляховичах. На обед подали драники со знаменитой местной сметаной. Гиммлер высоко оценил вкусовые качества приготовленного блюда. После короткого отдыха и прогулки направились прямо в Минск. По дороге проводили съемки, фотографировались на фоне интересных мест и многочисленных разрушений. К моменту приезда с главной площади Минска был снесен памятник В.И. Ленину, остался только постамент. Над зданием Дома Правительства теперь был черный флаг с рунами СС. Герб БССР задрапировали черным полотнищем. Гиммлер провел совещание с офицерами службы безопасности и айнзацкоманды № 8.

Главной задачей, которую поставил Гиммлер, было быстрейшее установление своего порядка, уничтожение коммунистов и евреев, особое внимание уделено евреям из Германии и западной Европы. Командир айнзацкоманды № 8 Отто Брандфиш задал вопрос о нормативных документах, которыми следует руководствоваться при уничтожении евреев — граждан Германии, которые были мобилизованы из Германии, Австрии и Чехословакии для использования в качестве переводчиков в оккупационной администрации в России. Гиммлер прочел целую лекцию об опасности евреев для Рейха и подытожил, что это приказ фюрера Германии Гитлера и его самого, Гиммлера, личный приказ, потому должен восприниматься, как закон, который необходимо неукоснительно исполнять. Вся ответственность за последствия ложится на Гитлера и Гиммлера, как руководителя СС и рейхминистра Германии. Служба безопасности в процессе совещания проинформировала о готовности на следующий день провести посещение лагеря СС на улице Широкой, расстрел евреев на холме возле бывшего стрельбища пограничников в районе деревни Зеленый Луг, гетто и психбольницы в Новинках. Доложила и о принятых беспрецедентных мерах по обеспечению полной безопасности этих мероприятий, выделенных для этой цели силах и средствах, проведенных строительных и фортификационных работах.

Посещение утром 15 августа 1941 года лагеря СС на улице Широкой не оказалось чем-то необычным. Прошлись вдоль забора из колючей проволоки.

Изможденные голодом и болезнями заключенные затравленно, с нескрываемой ненавистью смотрели на передвигающихся медленным шагом эсэсовцев. Несколько оживил картину невесть откуда появившийся француз. Он подошел к самому забору, разделся по пояс, вытянулся перед свитой Гиммлера по стойке смирно и громко выкрикивал, что он не враг Германии, а сторонник Виши, попал в лагерь по нелепой случайности, просил освободить его и направить во Францию. Гиммлер распорядился разобраться и отправить беднягу во Францию, если он не еврей.

Пройдя к своим автомобилям в конец забора лагеря, Гиммлер и сопровождающие его лица умчались по Логойскому тракту за город, в районе Боровой повернули на Заславль. Через 2 километра свернули налево, съехали с заславского шоссе на хорошо укатанную дорогу, ведущую прямо к войсковому стрельбищу. На специально оборудованной площадке машины остановились. Следы дороги и стоянки хорошо видны и сегодня. С северной стороны площадка для машин охранялась тремя пулеметными гнездами и автоматчиками в окопах, которые были оборудованы на склоне возвышенности. По дороге Гиммлер по привычке также фиксировал несение службы охраной. По приказу вышестоящего начальника СС и полиции безопасности она была усилена 1-й ротой 322 полицейского батальона, которая в течение трех дней несла караульную службу и выделяла команды сопровождения. На всем протяжении дороги с двух сторон через каждые 50 метров были выставлены посты.

Гиммлеру начальник айнзацкоманды №8, штурмбанфюрер Отто Брандфиш пояснил, что стрельбище использовалось большевиками для обучения солдат пограничной охраны и войск НКВД навыкам огневой подготовки и обращению с оружием. Стрельбище на 12 мишеней было оборудовано улавливателями пуль, бруствер для установки мишеней образовался в результате выборки грунта из высокого холма на северной стороне стрельбища. А сам грунт из холма был использован для насыпи при строительстве дороги. Гиммлер отметил инженерную продуманность решения, использованную при возведении стрельбища. В результате линия огня позволяла оборудовать огненные точки в удалении 25, 50 и 250 метров от мишеней.

С востока стоянка автомобилей была огорожена новым забором из свежевыструганных досок высотой в 3 метра. Забор поднимался до самой вершины холма и спускался к зданиям бригады совхоза Зеленый Луг у подножия холма на юге. На вершину холма вела лестница из построганных накануне досок. Гиммлер и его свита поднялись по этой лестнице на вершину холма, который по праву можно назвать зеленолугской Голгофой. Доски лестницы поскрипывали под ногами, раздавался характерный стук подошв кованых немецких сапог.

На самой вершине холма уже стояли, построенные в две шеренги, около 180 человек евреев. Были в основном мужчины и до 20 женщин. Напротив шеренги поблескивал на солнце свежей краской русский станковый пулемет «Максим». Оборудовано и заслано шинелями солдат Красной Армии место для стрелков. Следы пулеметного гнезда хорошо просматриваются на местности и сейчас. Среди несчастных находились и знакомые нам бывшие узники гродненской тюрьмы Шулькес Мордахай и Крамер Мойша Иасеевич. Утром их уговорил полицейский из числа евреев гетто поехать на работу в город. Он высказал предположение, что в городе можно будет разжиться едой для себя и своих семей. Так, фактически добровольно они сели в машину и оказались в шеренге обреченных перед пулеметом «Максим».

Гиммлер же, поднявшись на холм, сразу обратил внимание на молодого светловолосого высокого юношу с гордо поднятой головой. Остановился напротив молодого человека и внимательно всматривался в красивое и приятное голубоглазое лицо. Через несколько мгновений спросил: «Вы еврей?». Молодой человек гордо поднял голову и громко ответил на идиш: «Да, я настоящий еврей!». Гиммлер неудовлетворенно поморщился и предложил подумать, не спешить с ответом, а затем продолжил: «Может ваши родители и другие близкие родственники не были евреями?». Юноша без раздумий гордо заявил: «И родители мои и все родственники были только евреями!».

Казнь протекала скучно своим однообразием. Офицеры СС поочередно ложились к пулемету и вели прицельный огонь очередями. Отстрелялись оберштурмфюреры Шенфлюк и Папе, штурмфюрер майор Диллевангер, лейтенант шуцполиции Динтер, Шмидт (приближенный Небе), оберштурмфюрер Гарнишмахер. Перед пулеметом в одну шеренгу строили по 20-25 евреев, позади них уже была вырыта могила, в которую они и падали скошенные очередями. Не совсем удачно стрелял оберштурмфюрер Гарнишмахер. В результате его стрельбы две еврейские женщины были только ранены и упали на краю ямы. Они истошно кричали и звали на помощь. Гиммлер раздраженно крикнул: «Ну успокойте же их, наконец!» и в негодовании отошел в сторону, отвернулся. Группенфюрер СС, верховный фюрер в Центральной России и Белоруссии Эрих фон дем Бах достал из кобуры пистолет и выстрелил несчастным в голову.

После обеда и отдыха в Доме Правительства Гиммлер со свитой направились в гетто. Оно поражало кучами мусора и запущенностью. Сновали бесцельно голодные существа, только в приближении похожие на людей, напуганные всем люди, которые потеряли ориентиры в жизни и саму цель продолжения жизни. Их в любую минуту могли обидеть, унизить, лишить жизни без всякого повода и причины. По одному только признаку национальной принадлежности. Кортеж быстро проскочил улицы гетто и направился в Новинки, в психбольницу. Там Гиммлер осмотрел корпуса больницы и палаты больных, и распорядился быстрее уничтожить больных. Побеседовал с местными жителями, занимавшимися сельскохозяйственными работами в поле. Высказал пожелание встретиться с воспитанниками детского дома. Подростки с любопытством рассматривали незваных гостей в незнакомой военной форме и их автомобили. Гиммлеру понравились двое подростков: Петр и Павел, светловолосые и голубоглазые. Он распорядился отправить их в Германию, где определить в немецкий детский дом. В течение последующих 4-х лет он следил за их учебой и воспитанием. Несколько раз навещал, привозил и дарил подарки, вел воспитательные беседы. Надеялся воспитать из них достойных Германии солдат, верных идеям национал-социализма, преданных Гитлеру и Рейху.

Вот и прошли эти 4 года войны. В 1945 году при штурме рейхстага уже командир разведывательной роты, капитан Иванов Иван Иванович, уроженец Рязани, с удивлением наблюдал, как два подростка в форме фолькштурма явно прошедшие учебу в гитлерюгенде, расстреляли фаустпатронами немецкий танк и прислугу противотанкового орудия. Но были сами скошены пулеметной очередью, выпущенной с чердака соседнего дома. Пробегая мимо тел лежащих подростков в немецкой форме фолькштурма, капитан с удивлением ясно услышал тихий возглас на русском. Капитан с удивлением остановился, подошел к раненому мальчику, спросил, кто он и откуда. Мальчик, превозмогая боль, сказал, что он Петя, из Новинок, что под Минском.

Прошли годы. Капитан Иванов в 1947 году демобилизовался. Приехал в Минск вместе с женой Зинаидой, уроженкой деревни Вороничи, что рядом с Руденском, на левом берегу реки Птичь. Зинаида в войну была партизанской связной. Арестованная гестапо, подверглась пыткам, попала в концлагерь в Германию. Капитан Иванов освобождал ее. Молодые люди полюбили друг друга. Родилась новая семья. Они построили в Минске деревянный дом напротив Червенского рынка за высокой железнодорожной насыпью, ведущей на Гомель. Родили и воспитали троих детей.

В 1965 году накануне Дня Победы капитан запаса Иванов получил из райвоенкомата повестку с предложением прибыть в 3-отдел. В назначенное время его встретил майор, начальник отдела, поздравил с 20-летием Победы, вручил предписание с предложением 8 мая прибыть в Витебск в областной военкомат. Попросил зайти в бухгалтерию, получить проездные документы и суточные. «Буду, как штык!» — твердо заявил привычное Иванов. На вопрос, а в чем причина командировки, майор только загадочно улыбнулся и лишь поинтересовался, освобождал ли Иванов Витебск. «Так точно, освобождал и награжден орденом В.И. Ленина за это», — по-военному четко ответил Иванов.

В Витебске Иванова проводили в зал заседаний областного Исполнительного Комитета. Там он радостно встретил своих однополчан. Началось торжественное заседание. Зачитали приветственный адрес ветеранам, отличившимся при освобождении Витебска. А также отдельно постановление о присвоении Иванову Ивану Ивановичу звания «Почетный гражданин города Витебска», как герою-фронтовику, освободителю города. Фронтовым товарищам Иванов подробно поведал во время праздничного застолья о встрече с Петром и Павлом из Новинок в Берлине и необычности обстоятельств этой встречи. Все дружно отметили, что на войне всякое бывало, даже самое невероятное в мирной жизни.

3 июля 1944 года Красная Армия вместе с партизанами Белоруссии освободили город Минск от немецко-фашистских оккупантов, пресекли геноцид фашистов против советских людей в Белоруссии и на холме близ деревни Зеленый Луг. Однако гитлеровцы и их последователи продолжили тайно исполнять совершенно секретный приказ Гиммлера «Тайной натуры» по сокрытию следов преступлений гитлеризма. Затеяли в 1988 году провокацию под кодовым названием «Куропаты» для решения двуединой задачи: разрушить СССР с одновременным переложением вины гитлеровцев за уничтожение мирных советских людей на НКВД СССР и всю советскую власть. Враждебные Белоруссии силы к решению этой задачи привлекли выживших агентов Германии, а также действующих агентов ЦРУ США, в том числе внедренных в руководящие партийные органы СССР, БССР, прокуратуру республики.

Эта провокация, к сожалению, и в преддверии 75-й годовщины освобождения Белоруссии от немецко-фашистских захватчиков с переменным успехом продолжается.

 

Лепешко Емельян Николаевич,

Член Общественной Комиссии по расследованию преступлений
на холме близ деревень Зеленый Луг — Цна-Йодково, 

который известен ныне как «Куропаты»